Сергей Решетин. Каким должен быть левый ответ на миграционный вопрос?

Левые привыкли оппонировать росту националистических настроений в обществе, терпеливо разъясняя экономические механизмы трудовой миграцией, показывающие ее не выгодность всем - местному населению, самим мигрантам, государству - за исключением работодателей. Однако, в сегодняшних условиях, необходим иной Левый [пропагандистский] ответ. При всей шумихи в СМИ, в России мигрантов не так уж и много. И, главное, рост ксенофобии в последнюю очередь происходит из-за конкуренции приезжих и местного населения на рынке труда.

А многих ли «подсиживают»?

Нет, конечно же, трудовая миграция не перестает быть не выгодной местному населению, получающему демпинг на рынке труда; государству, недосчитывающему налогов; да и самим мигрантам, терпящим массу лишений из-за необходимости обустраиваться в новой стране. Также значительна экономия издержек на рабочей силе работодателей.

Нюансы отечественных реалий вписываются в общее правило. Даже легальный мигрант оказывается работодателю куда выгоднее доморощенного работника. Ведь за него, как отмечено в прошлогоднем докладе Минздравсоцразвития и напомнил 20 октября 2011 года на пресс-конференции глава столичного департамента Олег Нетеребский, можно не платить 34% налогов во внебюджетные фонды (отчисления за больничные, в пенсионные фонды и т.п.). Несложные подсчеты показывают, что замена 16 российских работников с зарплатой всего 15 тысяч рублей на 16 иностранных приносит 1 миллион рублей прибыли в год.

Но сколько местных работников терпят лишения из-за потери работы в пользу приезжих? Мигрантов-то не так уж и много.

В докладе Международной организации по миграции (МОМ) «World Migration Report 2003»  фиксируется, что с 1965 года число мигрантов во всем мире постоянно составляет стабильные 2-3%. А что в России?

Оценки разнятся. ФМС насчитала в России 2010 г. примерно 3% иностранных работников. Тот же МОМ, считающая всех мигрантов (то есть, не только работников, но и их детей, нетрудоспособных пожилых родителей и т.п.) дает цифру 8%.

Так или иначе, это точно не больше, чем в таких европейских странах, как Нидерланды, Дания, Чехия, Франция, Италия, Великобритания, Норвегия, где по официальным данным ОЭСР, выглядящем вполне достоверно, в 2009 году число мигрантов составило от 3% до 9%. И у нас точно меньше, чем в Испании, Германии, Бельгии или Австрии, где ОЭСР насчитал 9-13%.

Да и какое бы в точности число не получилось, стоящая за ней реальность еще меньше. Часто мигранты живут сразу на две страны. Согласно докладу ОЭСР 2008 года, двое из пяти трудящихся-мигрантов, прибывших в промышленно развитые страны, возвращаются в страну происхождения в течение пятилетнего срока.

В России ситуация аналогичная. Опрос ЦМИ трудовых мигрантов того же года показал, что 35% из них оказываются у нас в стране на период сезонных, краткосрочных поездок или приезжают исключительно на срок работы. Да и из оставшихся практически постоянно живут в РФ лишь чуть более четверти. 40% мигрантов выезжают на родину хотя бы на 1-3 месяца.

Так что проговаривание экономических взаимосвязей может быть актуально не более, чем 8% «подсиженным» соотечественникам. Антипатия к приезжим других, не сталкивающихся с ними на рынке труда, имеет не экономические корни. Значит и обращение к ним левых должно быть иным.

Где улучшать жизнь?

Однако сила экономического ликбеза не только в переключении агрессии с мигрантов на класс работодателей, но и вытекающая из нее позитивной программе. Часто эта логическая схема достраивается образами депрессивных отечеств, которые вынужденно покидают в поисках лучшей доли. В них-то и предлагается повышать уровень жизни, чтобы победить саму причину возникновения постоянно скапливающихся у границ людских масс.

Действительно, трудовая миграция – это, прежде всего, поиски достойной работы. Однако, далеко не все движение идет по односторонней траектории из третьего мира в первый. Как отмечается в докладе МОТ «В поисках достойной работы – права работников-мигрантов» 2010 года, почти половина гастарбайтеров всего мира меняет шило на мыло, перемещаясь внутри развивающихся стран: из Гаити в Доминиканскую Республику, из Буркина-Фасо в Кот-д’Ивуар, из Индонезию в Малайзию и т.д.

В России показательна ситуация Приморского края. Пойди пойми кто там из первого мира, а кто из третьего.

Как рассказывали сами чиновники на конференции представителей профсоюзов ДФО по стандартам МОТ и защите прав работников-мигрантов во Владивостоке 25-28 июля 2011 года, хотя около четверти тружеников сельского хозяйства составляют китайцы, краевые власти стремятся привлекать из Поднебесной не работников, а технологии. В свою очередь, китайские рекрутеры приезжают в поисках работников для текстильных и деревообрабатывающих предприятий соседней приграничной провинции Хэйлунцзян. Вслед за международной торговлей и движением капиталов, в эпоху глобализации колебаниям мировой конъюнктуры подчиняются и людские потоки.

Да и все ли объяснишь сугубо экономическими причинами? Объективно существующий в Приморском крае запрос на иностранных трудящихся во многом обусловлен демографией. В советское время край ежегодно принимал около 4 тысяч переселенцев из центральной России. Сегодня же, наоборот, идет отток населения. Вот и приходится трудоемким отраслям, таким как сельское хозяйство, обращаться к работникам-мигрантам. А ведь в ближайшие 15 лет вся Россия, по различным прогнозам, рискует потерять до 11 млн. человек трудоспособного населения.

Иногда мигранты выгодны местному населению

Общая логика, сводящая все к экономии работодателя на издержках, слаба еще и тем, что по большему, гамбургскому счету работодателю стремится-то больше не к чему: либо к увеличению прибыли, либо к уменьшению расходов. Но незащищенная (а, значит, дешевая) трудовая сила совсем не обязательно является экономическим фактором, понижающая социально-трудовые стандарты местного населения.

Низкоквалифицированная иностранная рабочая сила может создавать новые высокооплачиваемые рабочие места, не конкурируя, а дополняя труд местного населения. Наглядный пример - труд работников-мигрантов по уходу за детьми, высвобождающий свободное время родителям, получающим возможность более активно участвовать и в экономической жизни общества. Так за первую пятилетку 21 века в Испании, как отмечается в вышеназванном докладе МОТ, количество мигрантов выросло с 4% до 11%. Однако, по данным ОЭСР негативного воздействия на занятость испанских работников ни со стороны высококвалифицированных, ни со стороны малоквалифицированных мигрантов не наблюдалось. Безработица, наоборот, примерно на четверть уменьшилась. Эксплуатировать дешевую иностранную рабочую силу могут не только работодатели, но и общество в целом, через «социально ориентированную» рыночную экономику.

На наших родных суглинках по аналогичной логике речь можно вести лишь о копейках. Но, все-таки, найдется ли кто-то, кто постоянно не экономит на цветах благодаря этническому бизнесу и продуктах - благодаря сетевым супермаркетам?

Конечно же, само по себе возникновение «дорогих» рабочих мест в России редчайшее исключение. Причина того в безволии элит, неспособных реализовывать хоть какую-нибудь долговременную стратегию и делающую ставку на низкоквалифицированную рабочую силу.

Миграция вписывается в отечественную систему трудовых отношений, поставляя большое количество претендентов на низкооплачиваемые должности. Однако, левую агитацию, направленную на разъяснение профитов работодателей от манипуляций с приезжими это ослабляет: ведь у большинства местного населения и так отсутствуют перспективы в жизни вне зависимости и без всяких мигрантов, да и стремление работодателей к прибыли воспринимается в капиталистической экономике как нечто естественное.

Однако, пожалуй главную пробоину экономическому ликбезу наносит заметная последние годы тенденция, по крайней мере в двух столицах, по изменению основного объекта националистической ненависти: все меньше агрессии к уроженцам Средней Азии, все больше – к соотечественникам с Кавказа. К чему уж тут рассуждения про манипуляции в сфере трудовых отношений с иностранцами? При всех аналогиях с внутренней миграцией, речь же идет о людях имеющих российское гражданство, то есть, неотличимых для пограничных, правоохранительных, судебных и других государственных службах от местного населения.

Ответы даст Идеология.

Сделаем первый шаг в область Идеологии, помогающей углядеть материалистические ответы при общей невнятице экономической жизни страны, в которой, пожалуй, даже процессы стратификации еще не завершились. Ксенофобские настроения растут цепляясь за множество структурных элементов нашего общества, к которым и стоит присмотреться, чтобы понять причины националистической нетерпимости.

В-первую очередь, необходимо преодолеть представление о национализме как о том или ином отклонении от нормы. Подчас противники шовинистического мракобесия демонстративно подчеркивают свое превосходство над его сторонниками: в интеллектуальном плане, знании родного языка или истории, самоконтроле при проявлении агрессии. Однако, вся драма в том, что фашистские тенденции являются естественной и закономерной частью сегодняшней России.

По крайней мере, готовность культа Денег, навязываемого обитателями Садового кольца всему обществу, слиться в экстазе с культом грубой Силы ультраправых стала очевидна в последовавшей после Манежки медийной вакханалии. Когда даже самые респектабельные издания соревновались в том, как бы на полосах изданий, в сетках теле- и радиоэфиров предоставить правым трибуну побольше.

Наше общество атомизировано, вместо горизонтальной гражданской солидарности можно найти в лучшем случае вертикальную корпоративную лояльность. Такая среда отторгает все универсальные правила и, наоборот, постоянно воспроизводит противопоставление «мы-они».

Отсутствие стабильности, не позволяющее быть уверенным в завтрашнем дне, рождает страх, выходящий выплесками ненависти. А государство, постоянно заигрывающее с милитаристской риторикой, вечно сражающееся то с Украиной, то с Прибалтикой, то с Грузией, своим примером подсказывает легитимный объект для ненависти, канализируя ее в «конфликт с чужаками». 

Пещерные представления, воспевающие этнический шовинизм естественно вписываются в дебилизацию массовой культуры и отупление системы образования. А аномичность общества, в котором обесценены любые этические идеалы, приводит к монополии «патриотизма».

«Патриотизм» доминирует отчасти потому, что является реакцией на капиталистическую глобализацию. Может для каких-то западноевропейских стран последняя означает неспешный демонтаж «социального государства». Но в наших реалиях приватизация медицины, образования, правоохранительных и иных государственных служб, малоотличима от их развала. 

А потому естественно противопоставление и всем элементам западного образа жизни: толерантности - монокультурного общества, сексуального раскрепощения – гомофобии и сексизма и т.п. Да и чего уж там удивляться становлению консерватизма в стране, где любая «реформа» вправе иметь прилагательное-приставку «неолиберальная».

Полноценный левый ответ на миграционный вопрос должен заключаться не в упорном разжевывании преимуществ миграции крупному бизнесу. А в переприсвоении «патриотизма», пропаганде Левого взгляда на деградацию общества. Или, что кажется более достойной целью, приложению всех усилий для того, чтобы этический идеал «социальной справедливости» встал в обществе на свое законное место, занимаемое сейчас «патриотизмом».