Президентские выборы: бойкот или…

Несколько месяцев назад ответ на вопрос об отношении радикальных левых к выборам президента казался очевидным. Если думская предвыборная кампания еще вызывала некоторые споры, главным образом, о том, поддерживать или нет рабочих и социальных активистов, шедших по спискам системных «левых» партий, то марионеточность вождей этих партий, отсутствие у них каких-либо шансов на победу, сомнений не вызывали. Соответственно, противопоставление прямых форм гражданского протеста ритуальному волеизъявлению, представлялось единственно возможной позицией.

Впечатляющая демонстрация недоверия политической системе 4 декабря и последовавшее за ней массовое движение за честные выборы радикальным образом изменили обстановку, переведя падение путинского режима в область достижимого. Могут ли левые сохранить прежнюю тактику или обязаны пересмотреть ее с учетом изменившихся условий?

 

Диалектика декабря

Лозунг бойкота обозначал радикальное неприятие повестки, навязываемой массам власть имущими. Откровенная абсурдность «выборов без выбора», как и всей «системной» политики, должна была выгодно оттенять идеи самоорганизации, пропагандируемые левыми. «Твоему голосу не место в урне. Пусть говорят улицы!» - таков был лозунг, резюмирующий позицию РСД осенью 2011 года. Сегодня можно сказать, что, великолепно оправдав себя в одной части (предвосхитив декабрьские выступления), он оказался не вполне адекватным в другой. Массовые мобилизации декабря месяца были бы невозможны без массового голосования «за кого угодно, кроме…» и сопровождавших выборы масштабных фальсификаций. Протест улиц оказался продолжением протеста посредством бюллетеней, его развитием, и, в то же время, отрицанием спектакля, участниками которого стали миллионы избирателей. Именно этой – диалектической – связи не уловили левые. Призывая к массовым протестам по примеру Греции, Испании, США, мы (как и никто другой) не ожидали их в России, во всяком случае, так скоро. Ошибка, однако, не была фатальной. Вопрос о поддержке рабочих и социальных кандидатов, вызвавший столько споров, в свете последующих событий оказался малозначительным, а призыв к активным формам борьбы попал в цель.

 

Новый этап движения

Между тем, очевидно, что в феврале-марте нас ожидает новый, критически важный этап движения, по отношению к которому декабрьские события являются лишь предисловием. Поскольку стало окончательно ясно, что власть не пойдет на перевыборы Думы и сколько-нибудь серьезные реформы, на первый план выдвигается требование отставки Путина как олицетворения режима «жуликов и воров». В текущих условиях Кремль, скорее всего, прибегнет к поистине беспрецедентным подтасовкам и репрессиям, которые, в свою очередь, приведут к росту и радикализации протестов. Как далеко зайдет противостояние, предугадать нельзя, но элементы революционной ситуации налицо.

Жизнеспособен ли в данных обстоятельствах лозунг бойкота? Мне представляется, что нет. Участию в выборах можно противопоставить только свержение Путина массовым народным движением, т.е., по сути, восстание, пускай и не вооруженное. Однако поводом, своего рода идеологической санкцией такого движения может быть только обман на выборах – декабрьских и предстоящих мартовских. Иная объединяющая идея, например, недовольство, обоснованное экономическими причинами, у протестующих в настоящее отсутствует.

Вряд ли приходится сомневаться, что, несмотря на растущее разочарование в системных партиях, процент явки в марте будет высок, как и количество голосов, отданных оппозиционным кандидатам. Велика вероятность второго тура, который сам по себе был бы тяжелым ударом по престижу власти и всей путинской мифологии. В этой ситуации лозунг бойкота, какими бы радикальными фразами он ни обставлялся, будет играть на руку власти, снижая число протестных голосов. Выдвинуть его – значит повторить классическую ошибку анархистов, отвергнув одно из необходимых средств борьбы на основании его «нереволюционности». Но не существует априори революционных и нереволюционных средств! Революционно то, что в данной исторической реальности толкает движение вперед. Приход к власти Временного правительства с Гучковым и Милюковым был не «ошибкой», а важнейшим завоеванием Февральской революции, точно так же, как свержение этого правительства в октябре 1917 года было закономерным и прогрессивным на новом витке развития.

 

Бойкот или тактическое участие?

Напрашивающееся само собой возражение против участия в голосовании состоит в том, что отказ от бойкота означает поддержку такой «оппозиции», которая сама является частью элиты. Очевидно, что ни Зюганов, ни Миронов, ни Явлинский, ни, тем паче, Жириновский не стали лучше по сравнению с осенью прошлого года, когда мы не сочли возможной даже поддержку ряда честных общественников, шедших по спискам КПРФ и СР. Более того, ко всем прежним гнусностям и предательствам они присовокупили отказ сложить мандаты, что отнюдь не прибавило им популярности в протестной среде. Поразительно вялая и невнятная реакция компартии на декабрьское движение явно свидетельствует о том, что главный конкурент Путина мечтает лишь побить свой собственный рекорд трусости и предательства, поставленный в 1996 году. Старый бюрократ Миронов, имеющий за спиной долгие годы пресмыкательства перед Путиным и Медведевым, ответственный за все антинародные законы, принятые в его бытность «третьим лицом в государстве», выглядит не менее жалкой фигурой. Имея перед глазами такую «оппозицию», велик соблазн объявить этих ставленников Кремля «одной сплошной реакционной массой», голосование за которых ничем не лучше голосования за Путина.

Однако сколь бы ни было противно думать о голосовании за подобных персонажей, в политике мы должны руководствоваться не обонянием, а трезвым анализом. А он показывает, что с точки зрения интересов трудящихся (т.е., в первую очередь, развития их самоорганизованных движений и роста классового сознания) различные силы буржуазной оппозиции очевидно неравнозначны. Хотя не вызывает сомнения тот факт, что все они в случае прихода к власти проводили бы различные варианты неолиберальной социально-экономической политики, мы не можем позволить себе роскошь не считаться с этими различиями. Ведь железных батальонов пролетариата у нас под рукой нет.

Очевидно, что с точки зрения левых такие фигуры как Прохоров и Жириновский не только не лучше, но даже хуже Путина. Если «Жирик» выполняет лишь функцию визгливого свистка для выпускания пара, то рост политического влияния Прохорова несет прямую угрозу трудящимся и пока еще слабым росткам рабочего движения. По сути, Прохоров – это концентрированный, очищенный от популистского налета Путин. Ту же оценку следует дать и лидерам внепарламентских правых – Навальному, Лимонову, Немцову. Лимонов – это Жириновский радикальной оппозиции. Немцов олицетворяет собой ностальгию по эпохе Ельцина, куда более тяжкой для большинства россиян, чем 2000-е. Навальный, сочетающий национал-популизм и антиолигархическую риторику с либерализмом, парадоксальным образом напоминает раннего Путина. Явлинский как буржуазный демократ с леволиберальным душком был бы, конечно, предпочтительнее Путина и остальных правых, но никаких шансов у этого нафталинного политика нет.

Что касается Зюганова и Миронова, то, решая вопрос о том, допустимо ли голосовать за них из тактических соображений, нужно принять во внимание не столько то, чем они являются сами по себе, сколько то, при каких обстоятельствах они могли бы придти к власти или ослабить путинский режим. Прошедшие выборы показали, что таким обстоятельством является массовое недовольство, выражающееся в голосовании «за кого угодно, кроме…». Расчет Кремля состоял, видимо, в том, что КПРФ, как обычно, соберет голоса протестного электората (не выше безопасного для «ЕдРа» процента), а эсеры, чьи позиции, к тому же, были подорваны отставкой Миронова, оттянут часть голосов у коммунистов. Произошло, однако, иное: коммунисты и эсеры оказались теми самыми «кем угодно», голосование за которых обернулось катастрофическим моральным поражением «ЕдРа». Являясь марионетками Путина в период социальной апатии, они, помимо своей воли, оказались марионетками народа в момент кризиса власти.

Но почему не может произойти так, что, в отсутствие лучших альтернатив, массы насильно втолкнут кого-то из них в президентское кресло? Это, пожалуй, стало бы худшим ударом для этих соглашателей. Случись подобное, мы имели бы во главе государства фигуру, во-первых, связанную массой социальных обещаний (часть из которых, вероятно, пришлось бы выполнить) и, во-вторых, слабую, чувствительную к давлению поднявших ее низов. Таким образом, при условии, что это давление будет продолжаться, можно было бы добиться выполнения наиболее насущных требований (не выходящих, правда, за буржуазные рамки, но открывающих перспективы для дальнейшей борьбы): демократизация политической системы - свободные выборы, парламентская республика, свобода митингов и забастовок и т.п.; отказ от наиболее одиозных неолиберальных реформ, расширение социальных гарантий и прав… Учитывая неразвитость рабочего движения, уровень политического сознания участников декабрьских протестов, слабость внепарламентских левых, рассчитывать на нечто большее в качестве непосредственного результата данной фазы движения было бы самообманом.

Признание допустимости тактического голосования за Зюганова или Миронова отнюдь не означает, что радикальные левые выступают за гегемонию КПРФ или СР в протестном движении. Точка зрения питерского публициста Д. Жвания, согласно которой «Справедливая Россия» имеет-де шансы стать полноценной социал-демократической партией западного типа, а посему следует вместе с ней бороться против влияния внесистемных либералов и беспартийных активистов, несогласных с ее руководящей и направляющей ролью, является худшего сорта оппортунизмом. Наоборот, мы говорим: «Никакого доверия думским партиям!». Утрата народными выступлениями их общегражданского характера означала бы смерть «движения 10 декабря». Необходимо жестко противостоять всяким попыткам монополизации протестов системными партиями, равно как националистами и либералами – за создание широкого независимого левого движения, способного стать центром притяжения для той части протестующих, которые стоят на стихийно антикапиталистических позициях.

 

Как должна выглядеть программа левых?

Итак, исходя из всего вышесказанного, я бы сформулировал следующие лозунги для левых в преддверии мартовских выборов:

1. Ни одного голоса Путину и правым!

 2. Народный контроль над выборами (массовое движение наблюдателей).

 3. Народная программа (наказ или императивный мандат кандидатам), включающая в себя основные демократические и социальные требования.

 4. Пусть говорят улицы! Поддержка непрерывной протестной мобилизации до тех пор, пока требования народа не будут выполнены.

 5. За политику без политиканов! Создание широкого левого движения (партии) снизу, для борьбы за интересы трудящихся.

 

 

Материал является дискуссионным

 

 

14 января 2012 — Иван Овсянников — РСД